http://gulagin.pochta.ru/shalapin.zip
в архиве Роман Шаляпин

-ЧТО ЧИТАЛА ИГУАНА ПЕРЕД АПОКАЛИПСИСОМ
-ВЗГЛЯД С ЭШАФОТА
-ХАРМС 251Ц(полностью)

ИЛЬЯ ПОЛОНСКИЙ - ВЕЧЕРОМ ПОСЛЕ РАБОТЫ

Хватаясь зубами за липкие поручни вагона, Егор пытался пройти вперед. Его тонюсенькие ручки еле удерживали полиэтиленовые баулы, набитые тряпьем и снедью. Расползавшиеся туфли жалостливо стонали, когда очередная стокилограммовая матрона впивалась в них всем весом облаченных в каблуки ножищ.  Сиплоголосые дедушки, бомжи с центнерами стеклотары, вежливо-лицемерные яппи в безразмерных плащах с идиотскими сумками, сделанными под ноутбуки лезли через Егора, совершенно не гнушаясь лишний раз пнуть его несчастную деформированную голову. Молодая пара церебралов, выплясывая исковерканными подобиями ступней, норовила пробраться к единственному пустому сиденью. На это место никто не хотел садиться – содранный дермантин отпугивал пассажиров и они предпочитали томить свои ноги бесцельным стоянием, чем сражаться и погибать за право опустить на сиденье обрюзгшую мякоть нездорового тела. За стеклом передвигались озябшие фигурки прохожих – несчастных кретинов, которых безденежность вынуждала идти пешком в свои холодные и темные жилища. Здоровенный постовой с буденновскими усами резво махал полосатым жезлом в разные стороны, из-за чего автомобили сновали по улице как умалишенные по палате психиатрического диспансера. То и дело постовой останавливал машины и принимал от водителей пожеванные полтинники, стольники и пятихатки.

ИЛЬЯ ПОЛОНСКИЙ - ЖЕЛЕЗНАЯ ДОРОГА

Новодарьевка осталась позади. Осталась еще одним эпизодом, которых в скитальческой Витиной жизни было очень и очень много. Столько, что и сам он давно потерял им всякий счет и вспоминал лишь наиболее приятные из них, да и то в редкие моменты хорошего настроения.

Витя шагал вдоль путей железной дороги. Невысокий коренастый мужичок, он оброс светло-русой бородой и вполне мог сойти за странника-пилигрима, которые толпами хаживали по Руси в стародавние времена. За плечами Витьки болтался видавший виды и потерявший цвет рюкзак. Старый рюкзак служил ему верой и правдой не один год, с тех пор, как он нашел его на городской свалке в Таганроге. В рюкзаке помещалось все Витино добро, нажитое им за тридцать девять лет жизни – черный закопченный котелок, одновременно использовавшийся в качестве кружки; два рваных свитера; купленные за вырученную на одной из шабашек деньги китайские кеды; ложка, ножик и старый клетчатый плед, служивший и одеялом, и подстилкой одновременно. 

ДМИТРИЙ ГУЛАГИН

ПРЕКРАСНОЕ

1.

Подслеповато ярко светило в этот зимний день серое солнце, озаряя своими докучливыми лучиками норы кладбищенских обитателей - их лохматые струпья, впадины грешных глазниц и отруби облезлых конечностей. В последний день нового года жители открывали как младенцы свои глаза, будто ожидая света. Щербатые рты жадно впитывали воздух уходящего года, шершавые языки слизывали надоедливый туман.

-На, глотни, - волосатая рука угрюмого бородача протягивала шероховатую емкость с мутной жидкостью неизвестного свойства.

-Ага, - выдавило из себя бесформенное существо неопределенного пола в армейской форме и детских варежках, его называли Галя.

-Хуевы мондавошки, - куча из грязи и обоссанных газет зашевелилась, и из нее показался пяточек, одноглазое лицо, покрытое отсыревшими червями, из ротового отверстия исходил трупный запах мяса. Его называли Боря. Он замахал своим поломанным костылем.

-Слышь, бля, ты завали хавало,- отрезал бородач. Лучи солнца почти полностью осветили проплешины могильных проталин, червивых вольниц и смрадивых обиталищ недочеловеческого. Слегка подтаявший снег разносил свои веселые ручьи, резво отрыгая остатки вчерашнего технического спирта, кучковатый люд, покидающий свои утробища, спешил к плеску водицы.

-Пади, пади, - припухлая женщина вела за руку свое обезьяноподобное дитя к ручейкам, веснушчатое личико девочки Катьки с завязанными в косички бурыми волосами светилось радостью.

Бородач обмывал в ручейках свою лохматую поросль на продолговатом подбородке. Припухлая женщина, держа за руку постоянно улыбающуюся Катьку, кинулась мыть свое влагалище, бормоча себе под нос: «С Богом, с Богом!».