dmitry_gulagin (dmitry_gulagin) wrote in ppreal,
dmitry_gulagin
dmitry_gulagin
ppreal

ЖЕЛЕЗНАЯ ДОРОГА

ИЛЬЯ ПОЛОНСКИЙ - ЖЕЛЕЗНАЯ ДОРОГА

Новодарьевка осталась позади. Осталась еще одним эпизодом, которых в скитальческой Витиной жизни было очень и очень много. Столько, что и сам он давно потерял им всякий счет и вспоминал лишь наиболее приятные из них, да и то в редкие моменты хорошего настроения.

Витя шагал вдоль путей железной дороги. Невысокий коренастый мужичок, он оброс светло-русой бородой и вполне мог сойти за странника-пилигрима, которые толпами хаживали по Руси в стародавние времена. За плечами Витьки болтался видавший виды и потерявший цвет рюкзак. Старый рюкзак служил ему верой и правдой не один год, с тех пор, как он нашел его на городской свалке в Таганроге. В рюкзаке помещалось все Витино добро, нажитое им за тридцать девять лет жизни – черный закопченный котелок, одновременно использовавшийся в качестве кружки; два рваных свитера; купленные за вырученную на одной из шабашек деньги китайские кеды; ложка, ножик и старый клетчатый плед, служивший и одеялом, и подстилкой одновременно. 

За подсобные работы в Новодарьевке Витю накормили. Накормили достаточно сытно, по-деревенски – борщом с домашней сметаной, горячей картошкой, хлебом с луком и салом. Налили триста грамм самогона и выделили сотню на дорогу, чтобы «убирался куда подальше». Взвалив на плечи рюкзак, Витя попрощался с хозяевами и двинулся в путь. Дойдя до поворота на железку, он обернулся и помахал хозяевам рукой. Те не ответили – не кум же им этот залетный бич.

Вдоль Вити то и дело проносились поезда. Смотреть на железную дорогу он любил с детства и даже сейчас, в без году сорок, его радовал методичный стук колес и гудки машинистов. С поездами у Вити была связана смешная история, навсегда оставшаяся в его памяти. В далеком 87-м он возвращался из армии. Возвращался гордым дембелем со значками и аксельбантами. Естественно, в поезде познакомился с соседями по вагону – дружелюбными мужиками-строителями. Те, вдобавок, оказались Витиными земляками. Слово за слово – и откуда не возьмись появились водка, пиво, потом еще водка, еще пиво. Очнулся Витя на своей станции. Без вещей и без военника. Пропало! – подумал Витя, - ведь без военника, без дембельского альбома сочтут меня за дезертира. Участковый придет, проблем не оберешься. Шатался он по городу до вечера и лишь затемно побрел он домой. На лавочке возле дома его ждал усатый мужик – один из тех строителей, с которыми он ехал. Как они разминулись на станции – непонятно, но мужик без базара отдал Вите вещи и документы, которые тот забыл в поезде. Адрес Витин мужик нашел по военнику, но отдавать вещи матери не стал, чтобы не подставлять парня – решил дождаться на улице, полдня ждал. Случай этот запомнился Вите на всю жизнь и он частенько приводил его в пример и самому себе, и всем собеседникам – бывают, мол, на земле хорошие люди.

До Мокрых Камней оставалось совсем немножко. Витя слышал, что хутор этот из богатых – хозяев крепких там много, работа у них наверняка найдется. К тому же Витя – парень русский с чистыми серыми глазами. Посмотришь в них – и сразу поверишь, что за человеком этим никакого подвоха быть не может. Год назад Витя помогал одному мужику ремонтировать дом. Вытаскивал из погреба разное старье да натолкнулся на заначку – пару тысяч рублей, которые мужик давно считал потерянными. Отдал тогда он хозяину все до копейки. Как оказалось – зря. Хозяин накормил Витю постной кашей, всучил бутылку паленой водки и спровадил прочь, не заплатив ни гроша. Материл потом хозяина Витя долго, но в правоте своего поступка не сомневался ни на миг. Такая уж у Вити была немудреная философия – пей, работай, живи да чужого не бери. Не будь этой философии – может и жил бы он получше: такие же бичи-поденщики, которые воровать и обманывать не стеснялись, всегда были и сытее, и пьянее, чем Витя.

Работы в Мокрых Камнях оказалось на пару дней. Тетя Зоя, сердобольная русская женщина, прошлой зимой похоронила мужа, с которым прожила лет тридцать. А дом нуждался в ремонте. Местные алкаши ремонт делать взялись, поработали полдня, взяли аванс и больше не пришли. Витя же был не из таких – за дело взялся старательно и выполнил весь необходимый фронт работ – починил туалет, поставил новую дверь на одну из комнат, покрасил калитку и ставни, повытаскивал мусор. Да и тетя Зоя отблагодарила Витю щедро – мало того, что кормила два дня от души, так еще и заплатила целых триста рублей. Для Вити это было настоящее богатство. Радостный, под хмельком, возвращался он от тети Зои к железной дороге. Чтобы не идти вдоль путей пешком, решил скоротать на электричке.

В дальнем углу станции на скамейке сидел человек. Неопределенного возраста, лысый, в потрепанном спортивном костюме. Перстни, наколотые на трех пальцах правой руки, не оставляли сомнений – мужик топтал зону. Витю это не пугало – среди встречавшихся в его жизни бичей бывали и бывшие зеки, некоторые из них оказывались замечательными людьми. Витя подсел рядом. У соседа оказалась бутылка водки.

Через полчаса Вите казалось, что он знает Бориса целую вечность. Борис рассказывал ему о своей жизни, о «красных» и «черных» зонах, которые ему приходилось топтать, о том, что сейчас у него нет дома и он, также как и Витя, промышляет сезонными и ремонтными работами, кочует по хуторам. С новым знакомым Витя отправился за водкой. Борис знал, где она продается и взял на витин сороковник сразу две бутылки. В рюкзаке Витя нашел старую банку кильки, которую он таскал специально для подобных случаев. Борис жаловался на безденежье, на то, что с удовольствием угостил бы «Витяна», но «лавэ совсем нет, были бы, братан, говно вопрос». Захмелевший Витя вытащил деньги и отсчитал Борису шестьдесят рублей – сдачу с разменянного стольника. Борис расплылся в улыбке, называл Витю «козырным фраером», но от денег отказался. «Тогда давай возьмем еще пузырь» – предложил Витя и отошел к путям – поссать на рельсы. Водочная бутылка разлетелась на его голове вдребезги и через мгновение осыпалась на землю причудливым дождем из окрашенных кровью осколков стекла.

Борис быстро удалялся пьяной, но еще твердой походкой в сторону хутора. Теперь у него было двести шестьдесят рублей – целое состояние, целая чертова дюжина бутылок водки.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
  • 0 comments